Я.Ф. Головацкий. Этнографическая карта Галичины,северо-восточной Угрии и Буковины7 Горцы, Гуцулы Обратим еще наше внимание на племенно-этнографические названия: Гуцулы, Бойки, Лемки, которых происхождение сколько древне, сколько и загадочно. Эти названия не были известны ни прежнему Польскому, ни нынешнему Немецкому правлению, хотя они издревле употреблялись народом для означения известной породы Горцев, или как прозвища племени.На юго-восточной окраине Галичины, в горах Станиславского и Коломыйского Уездов, живет племя Русских горцев, отличающееся своим племенным типом, домашней обстановкой, одеянием и языком, которые называются Гоцулы (Гуцулы). Селения их, впрочем, распространились в Марамороше и в Буковинских горах. Название Гуцул производят от Румунского слова гоц или гуц (разбойник), с прибавкою члена ул, как на пр., Туркул, Нямцул. Это имя могло быть сначала браным или нарицательным, и только после стало именем народа и собственным именем. Об Гуцулах и вообще о горных жителях Карпат не находим никакого упоминания у прежних писателей: о них не знало ни прежнее Правление Польское, ни нынешнее Немецкое. (Что имя Гуцулы было издревле известно народу, свидетельствует о том показания разбойников при судебных следствиях, которые из актовых книг приводит А. Белевский, в своей статье: Покутье (напеч. в Часе (Dodatek), 1857, т. VI, вып. 18). В 1703г. Иван Пискливый предводил шайкой опришков, в которых участвовали Волохи, Бойки от Перегонска и Гуцулы. Около 1712г. Иван Панчишин, в сообществе двоих волохов и шести гуцулов ночью напал на Коломыю и ограбил Жида Майорка. Около 1739г. братья Добощуки разбойничали: Олекса на Гуцульщине и в Харосне, а Иван пошел между Бойков. В то же время Олекса Добошь напал с Уграми и Гуцулами на с. Молотков, и ограбил его, и проч.).Первое известие о народном быте Карпатских жителей сообщил бывший профессор естественных наук в Львовском Университете, Гаке (Hacquet), в своем путешествии по северным Карпатам. В 1788-1793г. он прошел с ученою целью весь Карпатский хребет с востока на запад, и при своих физико-географических наблюдениях не забывал о быте, обычаях и одежде тамошнего народа. Гаке находил Покутян, т.е. Гуцулов в Путилове (На Буковине), в Рожне, Хороцове, Устьереках; он посетил Писанный Камень (возле Ясенова), полонины Скуповы, Русский Дел, Озерну, Балтагул, Чорногору; был в Делятине, Зеленой, в (Угорском) Ясеню (Korosmezo); наконец за р. Ломницей (в Залютном, в Пенках?) он не находил больше Гуцулов. Таким образом Гаке прошел всю горную страну, заселенную Гуцулами, описал их домашний быт, свадебные и похоронные обряды и пр., замечательны изображения, представляющие пляску Гуцулов с топорами...По первому взгляду Гуцулы заметно отличаются от соседних Горцев и Подгорян своею наружностью, характером, наречием, одеждою и всею обстановкою. Эта особенность имеет свой источник частью в историко-этнографических, частью в географических условиях. Уже самые селения Гуцулов показывают разность от других жителей. Гуцульские села или общины большей частью многолюдны, но дома их тянутся на большем пространстве по берегам горных рек и притоков, или на уютной площадке, стоят одиноко под горой, обсажены плодовитыми, либо дикими, деревьями.Весьма характеристически наглядно описал гуцульские деревни Вас. Кельсиев: Дорога размыта, кое-где деревушки - но деревушки уже не те, которые в поле, как выражается Гуцул о равнине: там группы хат в двести, подчас в триста, а не по тысяче дворов. Здесь поместится было негде, здесь человек рубил себе хату там, где мог завести огородец и отыскать какую ни будь ложбину для поля. Хата направо, хата налево, хата впереди, хата сзади: ничего общего, ничего связанного нет; каждый живет сам по себе. До соседа не во всю пору можно добраться, потому что ночью и горец может заблудиться; по тому, что сильный ветер может сорвать на него груду камней, или свалить дерево, и человек по неволе делается мистиком, или опришком (Галичина и Молдавия. Путевые письма В. Кельсиева. СПб, 1868).Дом строится у гуцулов из еловых, по полам разрезанных бревен (пленниц) с внутри выглаженных стругом, связывая в замки или ключ; крыша или стреха скошенная с двух сторон вполне, с двух же узких сторон только в нижней половине, вверху - причолов (фасад); кроют ее не соломой (как крестьяне на Подгорье), а драницами или гонтами, которые они сами производят. Окна и двери обыкновенно обращены к полдню - одно окно к востоку; пред домом, в виде крыльца, небольшой придел чрез который входится в сень (хоромы) и оттуда на право в избу (светлицу). Входя в комнату, справа при стенке - мисник - полочки на глиняную посуду. Кругом избы деревянные скамьи (лавы и прилавки), в главном же углу стол и на нем в скатерти - хлеб и соль. Северную стену занимает постель, на которой нет соломы, а только самодельные толстые ковры (ложники), над постелью жерди (гряды) для вешанья платья. У ног постели обыкновенно висит плетенная детская люлька, над которой между веревками нередко висит красное яблочко. Третий угол к двери занимает хлебная печка, с припечком и вверху с камином (каглой), кругом обдана прилавками. Печь столь просторная, что она служит вместо кровати для семейства, особенно для детей.Хозяйка держит печку и камин всегда выбелены, но стены не беленые моются только пред большими праздниками. У бедных бывают и курные хаты, в которых нет камина, выводящего дым в сене и на чердак (на под), а дым валит из затопленной печки на всю комнату и стоит густым облаком под чорным потолком, теснясь вон четырехугольным отверстием в потолке. Пока не выгорит в печке, двери и окошки открыты, а еще при том, чтобы не привыкшему спасти глаза от едкого дыма, нужно садиться на маленький стульчик, или какой ни будь утинок (чурбан) на земле. Пол в комнате редко мощен, а вымазан желтою глиною, перемешанной с овсяными мякинами, или конским пометом (коняками). Над окнами бывает также полка (полица), на стенах же над столом редко имеются у Гуцулов иконы, как это водится у других крестьян, а только есть вбитые колки, на которых, во время случающихся церковных обрядов: водосвятия, молитванок, или парастаса, вешают пшеничный калачик, прилепив к нему восковую свечечку. На противоположной стороне сени помещается иногда комора, или другая комната (ковната), в которой Гуцул вешает на стене свои порошницы, ружья, рогатины и конскую сбрую. Из тех же сеней (хоромов) приделаны низкие дверцы, которыми выходят в клети или кошары, помещающееся сзади, кругом хижины. Крыша, опущенная вниз, почивает на бревенчатом срубе и образует теплый сарайчик, в котором помещается мелкий скот (дробь, дробятка), т.е. овцы с ягнятами и телята. Гуцул-хозяин каждый раз днем и ночью может посмотреть своих любезных овечек и забросить им за драбины свеженького сенца. Таким образом дом Гуцула отличается высокой крышей, стены же только с главного входа несколько выше, с других же сторон едва на аршин поднимаются своими бревенчатыми стенами над уровнем земли. Часто бывает, что тут же, напротив входа в хижину, или возле него, пристроен анбар или клеть, так что крыши обеих построек соединены с собой. Перед хатой находится небольшой двор, который обстроен бревенчатым забором, либо закидными в преслах пленницами, под крышкой которого помещают либо наколотые на зиму для топки дрова, либо лучницы (лучины), иногда улья с пчелами. У забора есть клетчатые воротцы, между двумя толстыми круглыми стволами, покрытые вверху плитой, имеющими вид первообраза Дорических колонн. Для рогатого скота стоят особо полуоткрытые сараи, а нередко скот укрывается под ветвистыми, широко раскинувшимися еловыми деревьями, без всякой крыши, стоя в ограждении, обложенным вориньем (жердями).Такая гуцульская хижина, с клетями и заборами, напоминает Дакийский укрепленный двор, изображенный на колоне Трояна Возле дома нередко находятся несколько диких яблоней, или груш, но в некоторых деревнях (в Теторах, Белоберезке и др.) у Гуцулов имеются лучшего рода яблоки, груши, черешни и сливы. Земли около усадьбы (царины), все обведенные заборами из жердей, употребляются ранней весной для пастбища скота, а летом для сенокоса; иногда косят царину во второй раз осенью и делают оттаву или потравь. Гуцулы весьма мало занимаются земледелием, они сеют очень мало зернового хлеба; во многих селах не имеется ни плуга, ни бороны. Никто не умеет ни хлеба косить, ни цепом молотить (замечательно, что гуцулы даже неправильно спрягают глагол: орю, ореш, оре, говоря, вм. того совсем неорганически: ораю, ораешь, орае и пр.). Воза во всей деревни нет, разве бендюги, т.е. двухколесный возок с волочащимися по земле двумя шестами, на которых свозят дрова. Скошенную траву сушат, набрасывая ее на островници, т.е. развилистые шесты; сено же складывают также на острову (большую жердь, воткнутую на стожаре в землю), и всегда в круглые стоги (оденки). Зимой свозят на санях, а если отдаленная или неприступная царина, то гоняют туда свой скот и там кормят сеном на месте, раскидывая скоту два раза в день по снегу клоки сена и примешивая нередко к тому свежие деревянные ветви. В это время пастухи пересиживают в особой в царине построенной хате (зимарке). По этой причине у иного Гуцула, кроме хаты в селе, находится две и три зимарки, куда он летом с женой, детьми и всею домашней рухлядью перекочевывает для сенокоса, а зимой посылает батраков для зимовки скота. Жизнь Гуцула, так сказать, в переходном положении от кочевого к оседлому быту. Только в новейшее время начали Гуцулы садить борышку (картофель), кукурузу, репу и бобы. В прежнее время Гуцул не сеял ничего, а только свозил на низ бриндзу и вурду (овечий творог), гуслянку (овечью простоквашу) и пр., менял на кукурузу (мелай) и другие сьестные припасы, которыми прокормливал свою семью. К этому быту относится (II, 357)Ой серака Поляниця кукурузу сее,А упадча Гуцулия на те ся надее,Ой серака Поляниця кукурузь сапае,А упадча Гуцулия бесаги латае,Ой серака Поляниця кукурузу поле,А упадча Гуцулия вже бежит у поле.Или:Гуцулия кукурлия не хоче робити,Лиген иде в Коломыю мелай дорожити.До сих пор Гуцулы любят подвижную жизнь: они постоянно развозят на вьючных лошадях свой товар: овечий творог, шкуры, деревянную посуду, самодельные сукна, холст, кушаки и пр. по городам, местечкам и селам на продажу. По всему Покутью, Буковине, Марамороше, даже в Семиградии, можно встретить кочующих Гуцулов, которые, сидя верхом на лошади, нередко с трубкой в зубах, прядут волну из воткнутой за поясом кудели.Гуцул страстно любит скотоводство, особенно стада овец. Он холит свою овечку как дитя и предпочитает ее всему другому скоту, говоря: Святила бы се Божья скотинка - овечка; из овечки все: бриндза, вурда и жентица, и кожюх и петек та щей будженица. Кроме овец они держат стада рогатого скота, выпасают в полонинах и продают. Богатые Гуцулы нанимают своих волов крестьянам, живущих по подгорью, к полевым работам, сам же Гуцул волов никогда не впрягает в ярмо, а для перевозки довольствуется лошадьми-вьюками. Гуцул, можно сказать, конный народ. Впрочем, рогатый скот у гуцулов малой породы, мелного качества, коричневый и вообще темной шерсти, когда, напротив того, степной скот в Буковине и Угрии отличается большим ростом и красивой белосерою породой. Угорские волы славны своими длинными крутыми рогами.Перезимовать свой скот Гуцулы выгоняют его из царины в полонины. Выгон скота бывает обыкновенно около 1 июня, при чем совершается, так называемое мешенье, с особыми обычаями, сохранившими древнее постановления первоначального (доисторического) пастушеского быта. После того немедленно следует Полонинский ход или поход на горные пастбища, в полонины.Верхи и полонины вовсе не засеяны, и зимой они стоят совершенно безлюдными пустырями. Вся полоса Карпатских вершин, от Молдавских границ на запад до Низкого Бескида, представляется пустым никем не посещаемым пространством, покрытым громадными буграми снегов. Жители гор приютились в раскиданных по ущельям и провалам хижинам, половины же имеют вид дикой пущи или настоящего ледяного поля. Только с весной оживляется страна. От дуновения южных ветров вдруг тают снега, зашумят, загрямят тысячу водопадами все горные реки и речонки и чрез несколько недель вся мертвая полоса покрывается густыми травами, буйным злаком и запестреет несметными альпийскими цветами. В половине июня горный или подгорянский скот уже в полонинах, мелкие овчары с топорками в руках оглашают всю сторону неумолкаемыми Коломыйками и заунывным звуком свирели. Тогда-то, по словам народной песни, с воскресшей весной:Урадуется весь мир на земли,Горы, долины та й полонины!В полонинах травы не косят на сено, так как по крутым тропинкам и обрывистым дорогам не возможно свезти сено домой к усадьбе, зимой же нельзя со скотом перебрести по смежным чрез скользкие ущелья и замершие ручьи, ни жить среди ледяной пущи. Так приходится летом выгонять скот на верхи и пользоваться тучными альпийскими пастбищами. Таким образом полонины (как Немцы называют die Alpen), это - нагорные пастбища, пространством от 500 до 1000 десятин и больше, которые принадлежат некоторым богатым владельцам из крестьян. Однако же, общинное право, сохранившееся с древних времен, допускает всех жителей деревни пасти свой скот за установленную награду владельцам земли.Плата - поставлена натурой: восемь до двенадцати бочонков (бербениц) овечьего творога (бриндзы) за лето, и такую плату владелец не смеет отменить. На основании этого обычая бывает ежегодно, пред Полонинским ходом, сгон скота на пробный удой (мешенье). Для мешенья, избирают которую ни будь из вблизи полонины лежащую Гуцульскую усадьбу с пространной цариной (поляной). В установленный день каждый хозяин, желающий участвовать, пригоняет весь свой дойный скот, овец, коз, иногда и коров, на место мешенья. При угощением хозяином усадьбы нанимаются на лето пастухи (вовчеры, бутеи, ледени) и выбираются из них ватаг или ватажко и старший пастух. Плата (сембриля) производится также бриндзей с придачей по паре постолов (кожаных лаптей). После приготовляют известной вместимости дойницу или гарчик, в который каждый хозяин при свидетелях ватаг и леденях, доит свой скот. Они меряют и отмечают на особой к этому делу приготовленной дощечке (лещатке) нарезом или зарубкой, сколько гарчиков было молока, с половиной, с четвертью, с восьмой и пр. долью гарчика. Сообразно пробному удою опытные овчари рассчитывают сколько хозяин должен получить бриндзы, или урды, за лето, значит сколько бербениц, сколько полубербениц, сколько гарчиков, полугарчиков, или, в прибавку, сколько сырных колачей или баранчиков (Когда овечий творог размягчить на огне, то сделается масса на подобие теста, из которой овчары делают баранки (колачи), блины (викари), олени, барашечки и др. того рода фигурки). Лучинку-карбованку или бирку раскалывают пополпм плашмя так, что на одной и на другой половине остаются такие же нарезы. Одну половину берет хозяин, делавший пробный удой, а другую отдает ватагу, который по очереди, от всех доющих хозяев принимает лещатки, нанизает их чрез просверленную дырочку на снурок и берет их с собой в полонину для справки, сколько кто их хозяев должен получить бриндзы. Когда передоят весь скот и кончится мешенье, ватаг с овчарями принимает от старшин все стадо скота и начинается торжественный Полонинский ход. Впереди идет пастух-наперадовец, в чорной мазанке (в масле и саже вываренной рубашке), по бокам и сзади ледени, в сопровождении овчарских собак, подгоняют скот. Ватаг и старший пастух заключает шествие с навьюченными медными котлами и деревянной посудой шкапьетами (лошадьми). Сурмы засурмят, трубеты затрубят, и весь табор кочевников, сопровождаемый игрой на сопелках (свирелях) и веселыми песнями, идет тихим шагом по извилистым дорогам и горным тропинкам в верхы, в полонины. Рев скота, блеянье овец и ягнят, наполняют воздух, овчари прощаются с возвращающимися хозяевами, передавая каждый что нибудь тому, кто сердцу мил, кто матушке-неньке, кто сестре, а кто милой чернобровке, или белевице-голубке. Пришедши в полонину, ватаг тут же приказывает обновить, или наново устроить, стаю, т.е. ограду для скота, починить дранью, или лубьем, колыбу (шалаш, где пастухи ночуют), снести всю посуду: устроить вертлюг (столбец с крючком), на котором вешается котел над ватрой (очагом) для отогревания молока, устраивают полки для сушения будзов, и все нужное, и тогда начинается полонинское хозяйство. Немедленно разводят в колибе огонь (ватру). Гуцулы говорят, что овчары в первый раз должны непременно развести живой огонь или Божий огонь. Для этой цели ледени приискивают сухой порохняный пень, кладут его на место очага, зарубывают на нем клинообразную зарубину; после, оттесав такое же клинчатое бревно с твердого дерева, закладывают его в зарубину. Два дюжих овчаря, ставши на колени и взяв за концы, начинают бревном пилить, т.е. сильно тереть бревно об порохняную зарубину до тех пор, пока от продолжительного трения, не загорится пень. Увидев дымящийся пень, тут же разводят огонь и тричи (трижды) перекрестясь, падают на колени, а ватаг читает в слуг Отче наш и др. молитвы, которые все присутствующие, благоговейно сложа руки повторяют за ним. Вот в каком виде сохранилось древнее огнепоклонение у Карпато-Русских горцев!Чем скорее разведется огонь, и чем яснее он горит, тем лучше поведется дело сыроварения и вообще благополучнее вестись будет скотоводство. Иногда, говорят, разведение огня идет столь упорно, что уставших леденей должны сменять другие. Это худое предзнаменование: оно ворожит или болезнь и падеж скота, или похищение дикими зверями. Божий огонь должен сохраняться до конца кочевья; его берегут ватаг и старший пастух в отсутствии овчарей и, говорят, не было примера, чтобы Божий огонь погас. Если, по причине недостатка паши случится перекочеваться на другую стаю, то и Божий огонь переносят на другую колыбу, или же там наново разводят его. Так, говорят, было в старину по всем стаям
Полная версия этой страницы:
Комментариев нет:
Отправить комментарий